США развязали мировую нефтяную войну: что будет с ценами

В середине января ВМФ США взяли на абордаж шестой по счету танкер, связанный с экспортом нефти из Венесуэлы. Как сообщает Reuters, американские военные объяснили свои действия тем, что перевозка «черного золота» осуществлялась «в обход карантина, установленного Трампом», и в дальнейшем поставки углеводородов из Болтварианской республики будут проводиться «надлежащим образом».

Новые правила продажи венесуэльской нефти понятны: сделки начнут проходить под контролем Белого Дома - Вашингтон уже предложил купить захваченные партии сырья Китаю, Индии и даже России. Тем не менее, действия американцев в регионе уже привели к снижению экспорта нефти из Венесуэлы почти на две трети.

Угроза сокращения зарубежных поставок сырья нависла и над иранской добывающей отраслью. Вашингтон все еще колеблется между дипломатическими переговорами с Тегераном и нанесением ударов по исламскому государству. Хотя Трамп и заявил, что «сам себя убедил не бомбить Иран», Пентагон постепенно концентрирует мощную ударную группу на Ближнем Востоке. В частности, в зону эскалации, сообщает британский телеканал Sky News, перебрасывается авианосец Abraham Lincoln, задачей которого станет не только охрана американского контингента, но и возможный обстрел иранских объектов.

Не удивительно, что геополитические события в последние дни стали главным фактором влияния на мировой нефтяной рынок. За две недели нового года баррель Brent подорожал примерно на 10% - с $60 до $65-66. Впрочем, стоимость энергоресурсов на биржах пока крайне неустойчива и дальнейшее ценообразование, скорее всего, ознаменуется новыми скачками, котировок.

Когда глобальная конфронтация прекратит давить на стоимость углеводородов и ценовая конъюнктура нефти вновь начнет определяться фундаментальными экономическими факторами? Об этом рассказали руководитель практики по международному бизнесу и финансам, партнер 5D Consulting Михаил Никитин и аналитик Freedom Finance Global Владимир Чернов.

- Надолго ли геополитика останется главным рычагом влияния на нефтяные котировки?

Никитин:

- Пока в игре остается «фактор Трампа», нефтяная конъюнктура будет медленно возвращаться к спокойной логике спроса-предложения — по крайней мере до тех пор, пока американский президент не добьется своих локальных целей и желаний. Это означает, что сама нервозность вокруг Венесуэлы и Ирана способна поддерживать волатильность. Как следствие, давление на рынок будет держаться дольше, чем обычно. Сколько именно — никто не может сказать с уверенностью. История с Ираном особенно тяжелая для прогнозов, поскольку существуют колебания между жесткой линией поведения сторон и переговорами, на которых каждый новый раунд может резко менять картину.

Чернов:

- В настоящее время геополитические события влияют на нефтяные цены в качестве «премии за риск», а не через создание фундаментального баланса. Действия США в отношении Венесуэлы привели к снижению отгрузок сырья из страны примерно до половины от нормального уровня. В Иране на фоне усиления санкционного давления добыча снизилась на 100 тыс баррелей в сутки.

Если сложить эти показатели, то получится временный минус в 0,4-0,6 млн. Это меньше ожидаемого профицита на 2026 год, который крупные банки оценивают в 2,3 млн, а Международное энергетическое агентство - в 1 млн баррелей в сутки. Как показывает практика, геополитическое давление на сырьевые цены обычно сохраняется несколько недель и реже – до 2-3 месяцев. Дальше все упирается в запасы сырья и решения ОПЕК+ относительно объемов производства.

- Какой итоговый расклад окажется на руку России?

Никитин:

- Для России в этой конструкции есть неочевидный плюс: чем выше волатильность и чем больше у рынка «пожаров» в разных точках планеты, тем меньше у Запада сил, внимания и ресурсов на выверенное, системное отслеживание санкционных режимов российской нефти. В такие периоды прагматика у покупателей обычно выходит на первый план: важно не идеальное соблюдение чьих-то политических установок, а возможность физически получить продукт, довезти его и поддержать свою экономику. В условиях высокой мировой турбулентности России зачастую проще продавать энергоресурсы. Отдельный бонус — волатильность все чаще подталкивает цены вверх: премия за риск встраивается в котировки, а рынок начинает платить за неопределенность.

Чернов:

- России выгоден расклад, при котором Brent держится на уровне хотя бы в $70-80 и дисконт Urals не увеличивается. Если напряженность вокруг Ирана уйдет в переговорную форму, рынок быстро возвратится к фундаментальным факторам формирования котировок. Свидетельством тому служат последние новости: заявление Трампа о возможной деэскалации конфликта вокруг Ирана немного «остудило» цены на нефть. Скорее всего, фундаментальные факторы снова будут доминировать на сырьевом рынке, ориентировочно через 4-8 недель.

- На 1 февраля намечены встреча восьми крупнейших производителей ОПЕК+ и заседание мониторингового комитета альянса. Какие решения могут быть приняты на этих переговорах с учетом событий вокруг Венесуэлы и Ирана?

Никитин:

- На фоне геополитических событий намеченная по графику работа участников ОПЕК+ выглядят как попытка вернуть рынку ощущение «пульта управления» и традиционных рамок. США стремятся максимально контролировать мировой нефтяной сектор — если не единолично все решать, то как минимум играть лидирующую роль в связке с ОПЕК. Сам альянс никуда не денется и будет стабильно присутствовать на рынке, который предполагает множество факторов влияния и огромное количество игроков со своими интересами. Без координации рынок и, соответственно, цены будет штормить все сильнее.

Альянс ОПЕК+ не способен полностью подавить «фактор Трампа», но в силах сгладить ситуацию. В практическом смысле это означает, что решения, которые будут обсуждаться 1 февраля, скорее направлены на стабилизацию и управление ожиданиями, чем на попытку «перебить» геополитику. Пока на рынке доминируют политические сигналы, роль ОПЕК+ в формировании ценовой погоды сохранится, хотя и в режиме «стабилизатора», а не единственного дирижера.

Чернов:

- Базовый вариант решения ОПЕК+ основан на ноябрьских формулировках - альянс постарается удержать паузу по наращиванию добычи в I квартале 2026 года и подчеркнет готовность гибко возвращать на рынок часть 1,65 млн баррелей в сутки добровольных ограничений, если такие действия позволяет баланс спроса -предложения.

Если поставки из Венесуэлы ограничены, а добывающая отрасль Ирана находится под угрозой удара американских военных, участникам ОПЕК+ проще не добавлять на рынок дополнительные объемы сырья, сохраняя при этом управляемость своим производством.

Для стоимости нефти такой расклад означает лишь ограниченную поддержку. Спрос на «черное золото», по прогнозу ОПЕК, в 2026 году вырастет примерно на 1,38 млн баррелей в сутки, то есть не настолько сильно, чтобы легко «переварить» большие объемы без «просадки» котировок. Роль ОПЕК+ в будущем сохранится, потому что именно участники альянса управляют самой большой «кнопкой» в виде добровольного сокращения поставок и графика возврата этих объемов обратно на рынок.

- ЕС с февраля снизит предельную стоимость российской нефти, на которую не распространяются ограничения, с $47,6 до $44,1. Станет ли очередное изменение потолка цен (price cap) поводом для увеличения дисконта на Urals и можно ли ожидать снижения скидок на российскую нефть?

Никитин:

- Снижение ценового «потолка» на российскую нефть психологически может подтолкнуть рынок к переоценке рисков при покупке наших углеводородов. Однако ключевым звеном в этой ситуации остается тот факт, что фактически Urals уже несколько месяцев продается ниже западных предельных отметок - со скидкой, которая, по оценке агентства Argus, доходит до $26,5 к Brent. Поэтому диапазон в $32,5-37,5 за баррель уже сейчас отражает реальность сделок. В связи с этим «автоматическое» расширение дисконта не окажется механическим: когда цена и так живет ниже «потолка», рынок реагирует не на цифру в документе, а на практику исполнения и на способность обеспечивать логистику и расчеты.

Чернов:

- Еврокомиссия ввела плавающий механизм в отношении российской нефти: «потолок» равен средней цене Urals минус 15%. Новый price cap в $44,1 не обязан механически расширить дисконт. Скидки формируют не директивы ЕС, а логистика, фрахт, страхование, риски вторичных санкций и аппетиты Индии и Китая. В декабре скидки в российских западных портах доходили до $26,45-28,2 за баррель. Риск расширения дисконта возникнет, если усилится давление на флот и расчеты. Если давления не будет, скидки могут сузиться, но не обнулиться. Я бы закладывал коридор по сокращению дисконта на $5-10 за баррель в течение 6-12 месяцев при двух условиях: стабильный фрахт и отсутствие новых ограничений по сервисам и страховке.

- По расчетам Минэкономразвития, цена Urals для целей налогообложения с декабря прошлого года составляет $39,18 за баррель. Другими словами, отечественные профильные чиновники не верят в рост экспортной стоимости нашего сырья?

Никитин:

- Логика профильных чиновников должна опираться не на веру в высокие цены, а на дисциплину расчетов: лучше стоит заложить долгосрочную годовую цену, ниже которой экспортная стоимость Urals вряд ли опустится, и держать запас прочности. Повышение этого параметра может произойти не раньше второго полугодия, когда появится больше фактуры по рынку и станет понятнее, насколько сильным будет эффект общей волатильности и насколько устойчивыми окажутся каналы сбыта.

Чернов:

- По налоговой базе Минэкономразвития стоимость Urals для НДПИ за декабрь 2025 года зафиксирована на уровне в $39,18. При этом бюджет на 2026 год строился из расчета средней индикативной цены около $59, то есть внутри блока экономического планирования явно есть ставка на более дорогую нефть и более узкий дисконт.

- Есть ли риски того, что европейцы воспользуются «венесуэльским прецедентом» и начнут тормозить или даже захватывать танкеры с российской нефтью или каким-то другим образом активизируют борьбу с нашим теневым флотом?

Никитин:

- Тревоги связаны не столько с «венесуэльским» прецедентом, сколько с тем, что нарушено много правил, на которых держится мировая морская торговля. Если подобные действия начнут повторяться и станут системными, то это превратится в серьезное препятствие для экспорта и будет отпугивать, в том числе и покупателей российской нефти риском самой сделки — риском доставки и потери груза. Этот сценарий для рынка опаснее любых колебаний котировок: когда вопрос стоит не «по какой цене», а «доедет ли вообще». На фоне всех прочих новостей вокруг Венесуэлы именно этот блок вопросов выглядит наиболее неопределенным и потенциально болезненным.

Чернов:

- Риски ужесточения борьбы с российским «теневым флотом», в частности на Балтике, остаются, но их формат будет предполагать не «абордаж в нейтральных водах», а юридические проволочки. В том числе ограничения перевозок через санкционные списки конкретных бортов, отсутствие флага, проверку на экологию и безопасность, задержание в территориальных водах и проливах, точечные меры отдельных стран.

Прецеденты уже были, например, Эстония задержала наш танкер из санкционного списка из-за проблем с флагом. Германия публично обещала ввести собственные дополнительные меры против «теневого флота» в Балтийском и Северном морях. Параллельно в ЕС обсуждались идеи уйти от «потолка» цен к более жесткому запрету морских сервисов, что как раз серьезно ударит по перевозкам нефти из России без необходимости применения силовых действий в открытых водах.

Поэтому главный риск для российских поставок на 2026 год - не единичные захваты, а рост издержек и задержек, то есть расширение дисконта и снижение бюджетной цены Urals, даже если стоимость Brent не будет падать.